Борьба у нас не против крови и плоти, но... против злых духов на небесах.
Послание к Ефесянам св. ап. Павла, 6:12.
Главная Братство Наши доклады

Наши доклады

А.И. Солженицын – проповедник покаяния

E-mail Печать
 Сергей Кошелев
Тамара Тябут

Почему поднимая вопрос о национальном покаянии, мы обращаемся к творчеству А. И. Солженицына? Ведь о покаянии русскому народу должна была бы говорить церковь? Однако по известным причинам голос церкви в обществе был мало слышен и мало понятен, воспринимался с недоверием. В то же время нравственный авторитет свободного художественного слова в России был всегда высок. И первым в XX веке, кто обратился к обществу с призывом жить не по лжи, был именно А. И. Солженицын. Проведя 8 лет в исправительно-трудовых лагерях, тюрьмах и «шарашках»[1], он сохранил оптимизм и любовь к людям и всю жизнь искал высшей правды о России и русском народе. Иногда он ошибался в суждениях (из-за недостаточной осведомленности и отсутствия общинного опыта церковной жизни), но никогда не раздваивался, не разменивался, не шел на компромиссы с совестью. Поэтому многие его мысли, а иногда и пророческие интуиции, высказанные им, не потеряли актуальность и в наше время.

 К Богу он обратился около 1970 г., благодаря сборнику статей «Вехи» (авторы: о. С. Булгаков, Н. Бердяев, С. Франк и др.). Эти статьи были восприняты им как пророчество о будущем России и как призыв к покаянию. А в 1974 г., будучи высланным из СССР, он издаёт аналогичный «Вехам» сборник статей ("Из-под глыб"), где призывает уже советскую интеллигенцию к раскаянию и социальной ответственности.

В статье «Раскаяние и самоограничение как категории национальной жизни» он замечает, что не политические партии, а именно нации как мистические нерукотворные общности есть «живейшие образования, доступные всем нравственным чувствам», и они способны к покаянию, а далее отмечает этапы самого покаянного процесса.

 1-й этап национального покаяния – это раскаяние, честное призвание своей вины и отказ от обвинения других "Перестать винить всех других — только так и можно двинуться вперёд не к новой ненависти, а к согласию…». Солженицын останавливается на помехах в виде самооправдания, отсутствия вины за личные ошибки.

Спросим здесь себя : отказались ли мы от самооправдания? Признаем ли мы всегда ответственность и за свои личные ошибки? А потом уже – за ошибки ближних, за свой род, и за свой народ? за все ошибки XX-го века?

Подлинное раскаяние общества создает, по Солженицыну, атмосферу, вдохновляющую  людей начать жить  самоограничением,  отказом от всяческих претензий и экспансии, самостеснением себя ради других.   Солженицын пишет, что самоограничение "переключает нас - отдельных людей, все виды наших ассоциаций, общества и нации, - с развития внешнего на внутреннее, и тем углубляет нас духовно".

Второй этап национального покаяния связан с обретением внутренних сил для раскаяния, для признания своих ошибок перед другими народами – с признанием "встречных вин" и взаимным прощением. Но здесь, указывает Солженицын, необходимо обеспечить и определенные меры защиты – от тех, кто не хочет включаться в процесс покаяния и продолжает искать своей корысти. Для нас этот момент – момент трезвения, и мы можем задать ряд вопросов относительно этих мер защиты. Например: достаточно ли у нас "духа мирна" и молитвы - личной и общей? насколько помогают здесь наши встречи с другими людьми, семинары и конференции, выпуск просветительских газет и брошюр по теме? как развивать диалог и ставить границы в общении с противниками покаяния?

А. И. Солженицын верит, что начать процесс покаяния может и должна Россия, что у русских есть «природная наклонность к раскаянию»И происходит она «От православия, очень искренне усвоенного когда-то всею народной толщей...

Но после был период "внешнего величия, имперского чванства", когда общество стало уходить от раскаяния, потом революция 1917-го, и дар раскаяния народом был не только потерян, но и осмеян. А весь советский период истории атеистическая власть приучала народ искать врагов, особенно - внутренних и "исправлять" их явным и скрытым насилием – уводя народ от самоанализа и самокритики.

Отсюда первое препятствие для покаяния – поверхностный казенный оптимизм, отрицание каких-либо исторических вин государства и народа, иначе – «национал-большевизм». Преодолеть его можно путем научного и христианского подхода к русской истории, осознанием подлинного величия народа, состоящего не только, и не столько в материально-технических достижениях, но в жертвенности, «в высоте внутреннего развития; в душевной широте (к счастью, природненной нам, - пишет Солженицын), - в безоружной нравственной твердости".

2) Но нераскаянности народа мешает и "чаадаевщина"– противоположная «национал-большевизму» крайность, состоящая в отрицании всякой положительной миссии русского народа в мире – в прошлом, настоящем и будущем. Такой пессимистично настроенный "чаадаевец" ставит себя и вне, и выше народа, предлагая народу отказаться от своей истории и культуры ради готовых чужих рецептов земного благополучия. Преодолеть эту нетрезвенность можно лишь познанием истины и любви Христовой – через русских святых, живших ранее, через общение с простыми церковными русскими людьми, несущими, не подозревая этого, в себе и сегодня святость. Вопросы к нам, знаем ли мы и стараемся культивировать лучшие качества нашего народа, знаем ли, и стараемся ли изживать худшие?

3) В-третьих, нераскаянность народа таится в саможалении страны. Мол, Россия слишком много выстрадала, чтобы еще обременять ее покаянием. А. И. пишет: «…больно упрекать, когда надо жалеть. Но раскаяние и всегда больно, без того б ему не было нравственной цены». Без него же не исцелить общество.

В статье «Образованщина», Солженицын говорит о том, что в покаянии нуждаются все, и себя он не выделяет себя из разряда кающихся: можно почти всегда отметить в стиле его – не «они» или «вы» а «мы», но вместе с тем отмечает, что личный труд покаяния должен соответствовать положению человека в обществе, мере его ответственности и способностям, и это рассуждение о мерах покаяния для нас также важно.

Теперь остановимся на особенностях русского национального покаяния по отношению к власти, к церкви и к другим нациям (национальному примирению).

В «Письме вождям Советского Союза», написанном Солженицыным в 1973 г., он предложил компартии компромисс – сохранение коммунистами монополии на власть при даровании народу свободы веры и совести. Он пишет: «Чтобы не задохнулись страна и народ... свободно допустите к честному соревнованию – не за власть! за истину! – все идеологические и все нравственные течения, в частности все религии…». Солженицын проявил предельный такт и намеренно не распространял письма, ожидая от властей ответа. Но вместо ответа в следующем году он был выслан из СССР за опубликование на Западе книги "Архипелаг Гулаг"...

В статье 1976 года «На возврате дыхания и сознания» Солженицын призывал либеральную интеллигенцию с терпимостью отнестись к порядку и авторитаризму власти хотя бы в переходный период – если только эта власть не претендует на сферу духовной жизни и признает Бога над собой. Он пишет: «по отношению к истинной земной цели людей… государственное устройство является условием второстепенным. На эту второстепенность указывает нам Христос: "Отдайте кесарево кесарю", – не потому, что каждый кесарь достоин того, а потому что кесарь занимается не главным в нашей жизни».
Вопрос: насколько для христиан вообще, а для нас в частности, важно государственное устройство? - также может быть обсужден.

Наконец, после возвращения на родину, во время "перестройки", в 1990 г. А.И. обращается к предельно широкой российской аудитории со статьей «Как нам обустроить Россию?». В ней он предлагал решительные действия по спасению и возрождению нашей страны. Однако резкий негативный отклик М. Горбачева оборвал начавшееся было всенародное ее обсуждение в печати. Распад СССР произошел катастрофическим путем, как и предсказывал А. И.
Но ряд соображений в этой статье и сейчас не потерял своей актуальности.

Главнейшей бедой великороссов писатель считает имперскую гордость, а в XX веке - «дутый советский патриотизм», от которого надо  теперь излечиваться, утверждая подлинный русский патриотизм. Далее он называет конкретные пути, ведущие к возрождению России: во-первых общенациональное покаяние, наподобие того, какое было в Германии после крушения нацизма; во-вторых разумное устройство общества - обеспечение прав частной собственности и социального порядка, освобождение провинции от давления центра с принятием и поддержкой инициативы на местах и т.п. Размышляя о возможных формах политического устройства, он призывает отнестись трезвенно к лозунгам – «свобода и демократия», «права человека» ибо в наше время за этими словами, стоит, как правило, либо наивность, либо индивидуальный или групповой эгоизм, – а вместе – противопоставление частных интересов единству нации. Он предупреждает, что разгул индивидуальной свободы может быть губительным для всех: «Общество необузданных прав не может устоять в испытаниях», и очень точно формулирует принцип, который можно назвать универсальной социальной аскезой: «Человеческая же свобода всегда включает добровольное самоограничение в пользу других. Наши обязательства всегда должны превышать предоставленную нам свободу».

Он разбирает на исторических примерах, где и какая демократия может быть уместна. Подробно рассматривает «демократию малых пространств», выделяя из приведенных примеров Швейцарию, останавливается и на земской системе в России, предлагая развивать будущую демократию прежде всего «на местах», где есть реальное общение между властью и народом.

Наконец, в этой и других статьях он предостерегает интеллигенцию от упования на решение всех проблем за счет развития естественных наук и материально-технического прогресса, предлагая путь духовного возрождения страны с опорой на нравственную силу Православия.

Но он, конечно, видит, что положение дел в самой РПЦ далеко не идеальное.

Ещё в 1972 г., сразу после своего религиозного обращения, он посылает Патриарху Пимену резко критическое «Великопостное письмо», в котором обличает Патриарха в отсутствии какого-либо сопротивления коммунистической власти и каких-либо просветительских инициатив, необходимых для воспитания детей и молодежи, да и для всего народа. Это письмо вызвало в церкви острую полемику[2]. Поддержали письмо в основном православные, жившие на Западе, может быть потому, что не вполне понимали реалии церковной жизни в СССР (прот. Александр Шмеман, Никита Струве и др.). Шмеман пишет в своих «Дневниках»: "Солженицын, мне кажется, занят не спасением Церкви, а человеком. И это более христианская забота, чем спасение Церкви, во имя которого принимается и оправдывается любая ложь, любой компромисс…" Однако это письмо вызвало негативную реакцию священнослужителей РПЦ, которых никак нельзя было упрекнуть в нерадении о духовном просвещении народа: архимандрита Сергия (Савельева), священников Всеволода Шиллера и Сергия Желудкова. Наиболее точной и уместной была критика письма священником Сергием Желудковым (которого отец Александр Мень называл русским Бонхёффером за умение вести диалог с современным обществом на понятном ему языке). В личном ответном письме Солженицыну он указывает на нарушение им как общечеловеческой, так и тем более церковной этики: «Вы написали облетевшее весь мир обвинение человеку, который заведомо лишен всякой возможности Вам отвечать», «никакого приневоливания к жертве и мученичеству не должно быть в Церкви Христовой». Что же касается пути решения проблемы духовного просвещения народа в СССР, то он увидел в призыве к покаянию одного только Патриарха «полуправду», не имеющую реальной перспективы в жизни общества: "Легко и безопасно, Александр Исаевич, ругать архиереев; но воистину тяжела настоящая работа Господня". Ибо уже тогда, в 1970-х гг., начиналось еще не замеченное Солженицыным духовное возрождение, но не «сверху», путем патриарших реформ, а «снизу», путем просветительских инициатив священников и мирян: появились христианские кружки, семинары, зарождались общины. Несколько лет спустя и Александр Исаевич увидел, что «Россия духовно перестояла большевизм»[3].

В 1974 он пишет письмо III Собору Зарубежной Русской Церкви», где выступает за примирение трёх ветвей Русского православия: РПЦЗ, Американской митрополии и церкви, пошедшей от митр. Евлогия (МП), – и называет необходимые темы покаяния: зависимость от государства и гонения на старообрядцев – после чего можно переходить к задаче общего возрождения Русской церкви.

          Позже, в романе «Красное колесо» (1976 -1979) он делает вывод, что возрождение России невозможно без покаяния власти духовной. Редакция «Вестника РХД» даже полностью перепечатала главу из этого романа как статью «Христианство на Руси», считая, что этот текст показывает не только «глубинные народные корни веры», запрос народа на святость и саму святость, тягу к просвещению, но и закостенение «ризы церковной организации», сращение церкви с государством, отчуждение иерархов от народа, невежество простых верующих, развращение молодежи, зависимость многих священников от власть имущих, называемую «торговлей таинствами». Солженицын призывает к обновлению церкви и утверждает, что нужно восстановить выборность духовенства, просвещать мирян, перестать быть государственным ведомством; «оживить формальный приход в деятельную христианскую общину, где храмы открыты и светятся для встреч и бесед не только в часы служб» и проч. Он предсказывает, что массового воцерковления народа в ближайшие годы не произойдёт, – и говорит о необходимости проповеди на языке, современном обществу. Он призывает православных:

- являть активность и за пределами храмов, в том числе и в законодательных органах;

- обновить язык богослужения «...за счёт перехода в ряде мест с церковнославянского языка к русскому – при значительном сохранении церковнославянской торжественности»;

- находить новые формы в религиозном церковном образовании.

В одной из своих последних статей «Россия в обвале» (март 1998) Солженицын подробно рассматривает последствия постигшей Россию двойной катастрофы: гибели царской России и последующего спонтанного разрушения СССР. Рассматривая положительные и отрицательные свойства русского национального характера и их эволюцию в истории, он делает вывод: «Именно православность, а не имперская державность, создала русский культурный тип. Православие, сохраняемое в наших сердцах, обычаях и поступках, укрепит тот духовный смысл, который определяет нас, русских, выше соображений племенных».

А верность православию Солженицын понимает не как сохранение «окаменело-ортодоксальных» форм церковной жизни, а как творческий процесс. Он пишет: в Церкви «поиск и движение неизбежны и при глубокой верности традиции». Наконец, подводя итог своим размышлениям над всем увиденным и пережитым, он пишет: «За эти четыре года, поездив по России, заявлю хоть под клятвой: нет, наш Дух еще жив! И в стержне своем – еще чист! Там, там, на встречах, не я сказал, мне говорили, меня убеждали: «Только бы спасти душу народа! – и спасется все!» Да. Дух – способен изменить направление любого, наигибельного процесса. Откатить и от самого края бездны. Кому – не поверится. Но кто за жизнь свою убеждался в правоте и могуществе Высшей Силы над нами – тот поверит, что и после прокатанного по нам столетия есть надежда. Не отнята».

В теме межнационального примирения А. И. исходил из неправды царской России, усугубленной его неверным решением в СССР, и предлагал строить новую Россию на основе союза трех славянских народов: русских, украинцев и белорусов, – с отделением остальных республик в разумных, справедливых исторических территориальных границах, и с сохранением в составе России тех малых неславянских народов (татар, башкир и проч.), которые больше нуждаются в России, чем Россия в них. Теперь мы знаем, как трагично решается тема межнационального примирения, особенно для русских, живущих на пространстве бывшего СССР за пределами России, но это тема для отдельного разговора.

Остановимся на вопросе взаимоотношения русского и еврейского народов, который тщательно замалчивался в советской и постсоветской России. Важно, что по этому поводу писал Бердяев: "Еврейский вопрос есть вопрос христианского призвания русского народа». И далее – "Не дело нас, христиан, увеличивать еврейскому народу тяжесть его исторического креста. Наша обязанность нести свой крест и облегчать его ношу другим". Мы же имеем в нашей истории XX-го века подчас жесткое и жестокое противостояние евреев и русских, продолжаемое и сейчас в более скрытой форме. Это противостояние проявилось в уничтожении и подавлении русских людей и русской культуры. Фундаментальный труд Солженицына «Двести лет вместе» (2001 г.) ведет к решению этой проблемы, а именно: трезвенно осознать взаимные вины и выйти на взаимопрощение. Проф. Жорж Нива отметил попытку Солженицына установить диалог с современниками и заговорить об этом примирении христиан с евреями, «угадать тот “конец истории”, таинственный и ещё спрятанный в лоне Божьем – конец Исхода, примирение христиан и евреев, снисхождение Утешителя…»

Таким образом, Солженицын уже с середины 1970-х гг. жил темой покаяния, став ее проповедником. Он подробно охватил ее этапы: от раскаяния и покаяния – к наметкам возрождения как плодам этого процесса. Он рассмотрел причины нераскаянности и призвал к трезвенному противостоянию тем, кто станет упорствовать в своем нежелании двигаться в эту сторону. Подробно остановился на особенностях национального покаяния в отношении к власти, обществу, с его проблемами, а также к церкви. В этом смысле Солженицын (образно, своими проповедями), первый глубоко и горячо прожил тезисы общенационального покаяния, формулированные затем и нами. Он явил их в качественном изменении своей жизни, тем самым призвав и нас менять свою.

Итак, неизбежно приближаясь к эсхатологической перспективе единения всего спасаемого во Христе человечества, постараемся, опираясь на призыв и жизненный пример А.И.Солженицына, усилить свой порыв к покаянию – для обретения Духа Истины в наиболее возможной для нас полноте. Для чего уже сегодня, честно и трезвенно, умом, сердцем и всей жизнью ответим на вопросы, которые ставит перед нами тема национального покаяния, соотнеся их со своей совестью и совестью братской, которая является в старших и больших в Церкви.  

 

Список использованной литературы

 

1. Бердяев Николай. Еврейский вопрос как вопрос христианский. 

http://berdyaev.filosoff.org/tvorchestvo/evrejskij-vopros-kak-vopros-xristianskij/pagen/2/ (дата обращения 2.10.2019.).

2. Вѣхи. Сб. статей о русской интеллигенции // М. : типография лит. товарищества И. Н. Кушнерев и К°. 1909.

 
3. Желудков Сергий, свящ. Письмо А.Солженицына Патриарху Всея Руси Пимену и ответ Сергея Желудкова.  Хроника текущих событий,  № 25. Вольное слово. Самиздат. Избр. Документальная серия. Выпуск 4. 82-85 с. Франкфурт на майне (Possev-Verlag, V. Gorachek К. G., Frankfurt/Main Printed in Germany) :  Посев. 1972.

4. Из-под глыб : сб. ст. / М. Агурский, Е. Барабанов, В. Борисов, Ф. Корсаков, А. Солженицын, И. Шафаревич. Paris : YMCA-Press, 1978. (Москва - Париж, 1974).

5. Кошелев С. Г. Влияние деятельности православных диссидентов на церковную жизнь в СССР в 1960–70-е гг. // Работа на соискание степени бакалавра теологии / Компьютерная верстка. М. : Свято-Филаретовский православно-христианский институт. 2017.
6. Назаров
Михаил (сост.) Русское зарубежье в год тысячелетия крещения Руси

// Солженицын Александр, статья. Христианство на Руси, 61-68 с. М. : Столица. 1991.

7. Нива Жорж. Живой классик. http://www.solzhenitsyn.ru/o_tvorchestve/articles/general/?ELEMENT_ID=806  (дата обращения: 2.10.2019.).

8.  Пророческое служение Александра Солженицына (часть 2). Призыв Солженицына на V Рождественских образовательных чтениях. 1996 год. http://www.blagobor.by/article/person/solzhenitsyn2 (дата обращения: 2.10.2019.).

9. Сергий (Савельев), архим. Фрагменты о церковной жизни.

https://pravoslavnaya-obshina.ru/2000/no56/article/arkhim-sergii-savelev-fragmenty-o-cerkovnoi-zhizni/ (дата обращения: 16.10.2019.).

10. Солженицын Александр. Публицистика. В 3 Томах. Ярославль : Верхне-Волжское книжное издательство. 1995-1997.

11. Солженицын Александр. Письмо Патриарху Пимену (1972) // Слово. 1989. № 11.

12. Солженицын А. И. Письмо вождям Советского Союза (1973). Paris : YMCA-Press, 1974.

13. Солженицын Александр. Как нам обустроить Россию. Комсомольская правда и Литературная газета. 18 сентября, 1990.

14. Солженицын Александр. Третьему Собору Зарубежной Русской Церкви //Солженицын А.И. Собр. соч. в 9 тт. Т. 7.

15. Солженицын Александр, статья. Христианство на Руси// Вестник РСХД № 1

16. Солженицын Александр. Россия в обвале. М. : Русский путь. 1998.

17. Солженицын Александр. Двести лет вместе. В 2 т. М. : Русский путь. 2001-2002.  

18. Солженицын Александр. Письмо из Америки (отзыв на церковные публикации «Вестника РХД». Пемброк: 07.1975 г.). Вестник РХСД. 1974. № 20.

19. Солидарность поколений как фактор гражданской свободы //сб. «Свобода – дар Духа и призвание в Церкви и обществе» / М. : Свято-Филаретовский православно-христианский институт. 2009.
20. Шмеман Александр, прот. Дневники. 1973 - 1983. М. : Русский путь. 2005.

21. Шпиллер Всеволод, прот., интервью корреспонденту советского Агентства Печати Новости. 18.02.74.

22. Эллис Джейн. Русская православная церковь – согласие и инакомыслие.
М. : 1990.

 

[1] … и последующей "навечной" ссылкой в Южный Казахстан, которая закончилась через 3 года - в 1956 г. А.И. был освобожден от нее по решению Верховного Суда СССР

[2] но при том и выявило, что: "существуют два типа церковной жизни: медитативно-молитвенный, уклоняющийся от общественной жизни, и деятельно-жертвенный, активно включающийся в жизнь общества и не желающий видеть церковь неподвижной, а общество неизменяемым". Эллис Джейн. Русская православная церковь – согласие и инакомыслие. М. 1990. С. 67.

[3] См. его письмо из Америки от июля 1975 г.

 

Доклад «Письма С.А. Рачинского о трезвости»

E-mail Печать

Галина Какурина

Доклад «Письма С.А. Рачинского о трезвости»

(по материалам доклада Преосвященного епископа Глазовского и Игринского Виктора

на Рождественских чтениях – 2019)

 

Прочитан на общем собрании братства «Трезвение» 4.05.2019.
   

 

Выдающийся русский педагог, устроитель народных церковно-приходских школ, организатор Татевского общества трезвости, доктор ботаники Московского университета, благотворитель и меценат. Родился в селе Татево Смоленской губернии 2 мая 1933 года, умер 2 мая 1902 года в возрасте 69 лет.

altРачинский родился в семье офицера Александра Антоновича Рачинского и Варвары Абрамовны Рачинской (урождённой Боратынской – сестры известного поэта Евгения Боратынского). В возрасте 15 лет Сергей Рачинский поступил на медицинский факультет Московского университета. Проучившись здесь два года, перевёлся на естественное отделение физико-математического факультета, который окончил в 1853 году.

После окончания университета он недолго служил в Архиве иностранных дел, затем в 1856 году уехал в Европу, продолжая учиться в известных университетах Германии. Возвратившись из-за границы, защитил диссертацию по теме «О движении высших растений», получил звание магистра и стал руководителем кафедры физиологии растений в Московском университете. В 24 года за крупное сочинение «О некоторых химических превращениях растительных тканей» ему была присуждена учёная степень доктора ботаники. В 1864 году в переводе С. А. Рачинского впервые появилось на русском языке «Происхождение видов» Чарльза Дарвина.

В университете Рачинского любили и студенты, и преподаватели за обширную и бескорыстную общественную деятельность. Он был членом попечительского комитета о бедных студентах, его избирали судьёй университетского суда, он оказывал материальную помощь бедным особо одарённым студентам. Начиная с 1861 года Сергей Александрович и его брат Константин Александрович (1838–1909?) Рачинские «изъявили желание жертвовать ежегодно из своего жалованья каждый по 500 руб. серебром на отправление за границу для усовершенствования в математических и естественных науках молодых людей по назначению физико-математического факультета». На эти средства в 1862 году был командирован за границу будущий известный физик Александр Григорьевич Столетов (1839–1896).

В 1867 году из-за конфликта прогрессивных профессоров с администрацией С.А. вышел в отставку, жил без места. В Москве в доме С.А. Рачинского на Малой Дмитровке, а потом в одном из переулков близ Остоженки собирались учёные, литераторы, художники. Здесь хозяин дома познакомился с Л.Н. Толстым, П.И. Чайковским, сблизился с братьями Аксаковыми, семьёй В.Ф. Одоевского. Среди тех, с кем С.А. Рачинский был близко знаком, хочется вспомнить композитора Ф. Листа, семью Баратынских.

 Беседы с Л. Н. Толстым вновь направили его внимание к проблемам народного просвещения. С. А. Рачинский стал помогать сестре Варваре Александровне проводить занятия с детьми в крестьянской школе. В 1872 году вернулся в родовое село Татево.

altВ первый период учительской деятельности Рачинский вёл поиски в русле идей немецкого педагога Карла Фолькмара Стоя (1815–1885) и Л. Толстого, с которыми вёл переписку. В 1880-х годах он стал главным в России идеологом церковно-приходской школы, начавшей соперничать с земской школой. «Заметки о сельских школах», публикуемые им в «Русском вестнике», «Руси», «Церковных ведомостях», способствовали развитию национальной педагогики[1]. В то время Рачинский пришёл к выводу, что «первая из практических потребностей русского народа… есть общение с Божеством»; «не к театру тянется крестьянин в поисках искусства, а к церкви, не к газете, а к Божественной книге». Рачинский считал, что если человек научится читать по-церковнославянски, ему будут понятны и Данте, и Шекспир, а кто освоит древние церковные «роспевы», тот без труда поймёт Бетховена и Баха.

С.А. Рачинский также успешно практиковал лечение заикания с помощью чтения старославянских текстов и церковного пения. Им написана работа «Заикание и церковно-славянское чтение», вошедшая в знаменитую книгу «Сельская школа».

Константин Победоносцев писал о нём императору Александру III в 1883 году:

«Вы изволите припомнить, как несколько лет тому назад я докладывал Вам о Сергее Рачинском, почтенном человеке, который, оставив профессорство в Московском университете, уехал на житьё в своё имение, в самой отдалённой лесной глуши Бельского уезда Смоленской губернии, и живёт там безвыездно вот уже более 14 лет, работая с утра до ночи для пользы народной. Он вдохнул совсем новую жизнь в целое поколение крестьян… Стал поистине благодетелем местности, основав и ведёт, с помощью 4 священников, 5 народных школ, которые представляют теперь образец для всей земли. Это человек замечательный. Всё, что у него есть, и все средства своего имения он отдаёт до копейки на это дело, ограничив свои потребности до последней степени».

После своего возвращения в 1872 г. в родовое гнездо Татево С.А. Рачинский полностью посвятил себя школьному делу и устроению обществ трезвости. Не имея собственной семьи, он вел почти монашескую жизнь. Все свои средства потратил на строительство и устроение школ.

alt 















alt























О деятельности С.А. Рачинского по устроению общества трезвости в Татево

Как педагог по призванию, Рачинский досконально изучил все особенности жизни своих учеников. Главную опасность С.А. Рачинский увидел в том, что пагубная страсть к спиртному могла погубить близких для него людей – его учеников. И прежде всего в духовном отношении пьянство неизбежно привело бы к гибели душ его питомцев. Тогда о каком самобытном развитии духовных, нравственных, умственных и художественных даров крестьянских детей моглaltа бы идти речь?

Иллюстрации, которые мы видим, в большинстве это картины художника, воспитанника школы Рачинского, которого он взял на свое попечение, практически усыновил – Николая Петровича Богданова-Бельского. Благодаря Рачинскому талантливый мальчик был направлен в иконописную мастерскую Троице-Сергиевой Лавры. Одна из известных картин «Устный счет».

Вы видите, как задумчиво решают ученики пример, записанный на доске. Надо сказать, пример не из легких, это дроби и трехзначные числа. Рачинский считал, что будущим земледельцам необходимо овладеть именно устным счетом, так как в поле у них не будет карандаша и бумаги.alt

Развитие в школе дети получали весьма разностороннее. Но…

Однажды Рачинский стал свидетелем случая, который потряс его до глубины души:

«Между моими первыми учениками был мальчик, который постоянно радовал меня своим прекрасным характером, своими способностями и успехами…

Лет семь тому назад, вскоре после одного из наших храмовых праздников, в аллее, проходящей поблизости от школы, встретился мне мой питомец. Сидел он в телеге, как-то странно покачиваясь, и на оклик мой окинул меня мутным, бессмысленным взглядом. Он был совершенно пьян».

 Затем Сергей Александрович описывает своё состояние, в котором ярко раскрывается его пастырское отношение к происходящему:

«У меня захватило дух от раскаяния и стыда. Оказалось вдруг несомненно, неопровержимо, что для этого юноши, столь счастливо одарённого; о коем я так много думал, так много старался, я не сделал ровно ничего, или, точнее, упустил сделать то, без чего всё прочее не имеет ни малейшей цены, – не закалил его волю против самого обыденного, самого опасного из искушений. Для меня стало очевидным, что для ограждения моих учеников от окружающего их зла нужны средства более сильные, чем простые увещевания и поучительные речи.

 Единственное средство, которое я мог придумать, было устройство в тесном кругу моих учеников общества трезвости при абсолютном воздержании от спиртных напитков».

alt

alt

Мысль о таком обществе была встречена большинством моих учеников в высшей степени сочувственно, и 5 июля 1882 года, в день моих именин, после молебна преподобному Сергию Радонежскому, нами был произнесён в церкви торжественный обет трезвости сроком на один год. С тех пор этот обет ежегодно 5 июля обновлялся почти теми же лицами, с небольшим ежегодным численным приростом…Число членов нашего общества колебалось между 50 и 70. Состояло общество почти исключительно из бывших учеников Татевской школы. Имена членов общества трезвости после того, как они принимали обет воздержания от употребления спиртных напитков, заносились в «Книгу трезвости», хранящуюся в церкви. Здесь эти имена упоминались за богослужением.

 

Заповеди утверждения трезвой жизни

Сергей Александрович Рачинский чётко сформулировал главное правило утверждения трезвой жизни: православная трезвенная работа может быть плодотворной только в церковной среде. Под благодатным воздействием церкви возможно исцеление человеческих душ от пороков. Эту мысль он повторял до самой смерти.

Обет трезвости принимался на разные сроки. Рачинский считал, что для людей, особенно страждущих от алкоголизма, обет трезвости должен сначала даваться на небольшой срок: полгода или год. Учитель пояснял: «За человеком, чтобы окрепла его воля, должна быть оставлена разумная мера свободы».

Рачинский в своем «согласии трезвости» настаивал на постоянном общении его членов друг с другом, считая это важнейшим средством укрепления их трезвости. Такого не было практически нигде, но к сожалению, оказался здесь недостаточно последовательным, и в конце своей деятельности стал держать курс на приближение к приходу.

altНемногочисленно было поначалу Татевское общество. Но это ничуть не смущало Сергея Александровича. Он верил, что не только для 50–70 членов трезвенников стоит потрудиться, но даже и для одного.

Спустя 9 лет со дня основания Татевского общества трезвости, 10 июня 1901 года, Рачинский напишет священнику Александру Волынскому, который пытался распространить трезвенный опыт в Рязанской губернии:

«Многие из моих корреспондентов-священников прекращают свою деятельность в области трезвости ввиду незначительности на первых порах её успехов. Никогда не мог я понять этого явления. По крайнему моему разумению, всякий из нас, спасший от гибельного порока хоть одного из своих ближних, недаром прожил на свете».

 

Опыт С.А. Рачинского находит поддержку

Сергей Александрович так и трудился бы до конца своей жизни ради узкого круга своих учеников, но предназначено ему было большее. Через 6 лет, как повествует он сам, «внезапно наступила перемена». И число учеников общества возросло до 383.

С этого времени священники окрестных сёл стали перенимать Татевский почин. Хоть поначалу сельским батюшкам дело православной трезвости представлялось «преждевременным» и даже «едва ли позволительным». Но движение, возникшее в Татеве, победило сомнения противников. Вокруг Татева стало вырастать целое «ожерелье» обществ трезвости. Их иногда называли «Татевским согласием трезвости». Татевское «ожерелье» находилось в основном на территории нынешних Ржевского, Бельского районов Тверской области и в ряде районов Смоленской области.

alt

Рачинский сразу почувствовал, за счёт чего он «победил сомнения»: главным доводом в пользу необходимости трезвого образа жизни был личный пример абсолютной трезвости, освящённой Церковью. Так, в письме, адресованном 21 декабря 1890 года студентам 4 курса Казанской Духовной академии, Рачинский пишет: «Пока я держался умеренности, все мои речи оставались гласом вопиющего в пустыне. Все со мной соглашались, никто не исправлялся. С тех пор, как я дал и исполняю обет трезвости, за мною пошли тысячи».

В статье «Из записок сельского учителя» Сергей Александрович утверждает ту же истину: «А между тем это ничтожное самоограничение (т.е. полный отказ от спиртного) оказался самым мощным рычагом моего личного участия, так как поучать и проповедовать я решительно не умею. Мало того, я убедился, что и люди, одарённые красноречием, проникнутые наилучшими намерениями, остаются совершенно бессильными в борьбе с пьянством, пока лично не устранят от себя всякую его возможность».

С.А. Рачинский публиковал статьи о трезвости в «Церковных ведомостях». Особо нужно отметить его письма к студентам Казанской Духовной академии под заглавием «Письма С.А. Рачинского к духовному юношеству о трезвости». В этих письмах мы встречаем, в частности, глубокое богословское осмысление проблем трезвости.

Вот, например, одно из писем: спаситель наш Иисус Христос несомненно пил вино (Прииде Сын человеческий, ядый и пияй… Не имам пити от сего плода лозного…). Не грешим ли мы, проповедуя воздержание, коему не находим примера в земной жизни Спасителя? Полагаю, что нет. И это по следующим причинам.

Никому из разумных проповедников трезвости никогда не приходило на ум считать за грех умеренное употребление лёгких виноградных вин, не производящих никакого опьянения. Грех заключается именно в приведении себя в это состояние какими бы то ни было средствами: вином ли, водкою, опием или гашишом. Спаситель, принявший на себя естество человеческое, кроме греха, не мог пить вина иначе, как в мере абсолютно безгрешной.

Но как велика опасность для человека, причастного греху, – даже величайшего праведника, преступить эту меру, – мы видим из примера Иоанна Крестителя. «Он, коего болий не воста в рожденных женами, счёл же нужным оградить себя назорейским обетом и не пить ни вина, ни сикера»… И заметьте, что опасности, нас окружающие, несравненно сильнее, чем те, коим подвергался Предтеча. В его времена не существовали те сильно и быстро опьяняющие напитки, которые ныне одни нам постоянно доступны. Как же нам, грешным и слабым, считать себя в этом отношении более сильными и стойкими, чем тот, кто был больше Пророка? Не достойнее ли, не разумнее ли смиренно следовать его примеру?..»

 

    Противодействие трезвенническому движению

Еще раз хочу подчеркнуть, что противодействие трезвому образу жизни приходилось встречать с разных сторон. Так акцизники, которые кормились от доходов кабаков, утверждали, что трезвая жизнь крестьян приведет к финансовому краху России. Даже со стороны тех, кто когда-то брал на себя обеты трезвости, Сергей Александрович встречал непонимание, так один из будущих священников (священник С.Жанаевский), опубликовавший 9 писем С.А. Рачинского, в предисловии писал:

«Как бы то ни было, вопреки С.А., я убеждён, что в грехе нетрезвости наше духовенство повинно, несомненно, меньше, чем другие сословия, хотя, может быть, не так мало, как бы следовало... Поэтому, хотя я объяснял и объясняю излишнюю требовательность и резкость воззваний С.А. к духовенству относительно трезвости главным образом естественной горячностью пламенно-убеждённого проповедника, иногда эта требовательность и резкость возбуждали во мне внутренний протест, а с 1895 г. я даже прекратил ежегодное возобновление обета трезвости в Татевском обществе».

Так ярым противником общества трезвости был благочинный округа, который впоследствии одного из учеников рукоположенного в священники вынудил выпить рюмку водки на своем приеме. И молодой священник, до того 2 года державший обет трезвости, увы, спился.

Огорчало Сергея Александровича то, что некоторые священники брали обет трезвости лишь на бумаге, а в жизни оставались пьяницами, чем подрывали доверие к обществу трезвости у простых крестьян.

 

 Понимание проблемы зависимости

Самому С.А. Рачинскому в своей жизни пришлось столкнуться с зависимостью от курения, которую он так и не смог победить, о чем он пишет в одном из писем:

«Мысли Вашей о деятельной борьбе против курения и сквернословия сочувствую вполне. При Татевской школе существует маленькое общество некурящих, устроенное одним из моих учителей. Я к этому обществу не принадлежу, ибо, к стыду моему, мне до сих пор не удалось отвыкнуть от курения. К тому же нравственный вред курения (для мирян) по истине ничтожен в сравнении с вредом от пьянства.

Иное дело – курение в духовенстве. Состоя сам рабом этой тиранической привычки, ясно осознаю все последствия, которые она может повлечь за собою для священника. Не говорю даже о том отвращении, которое она возбуждает не только в раскольнике, но и во множестве православных старого закала. Вы сделаете доброе дело, если возбудите между Вашими товарищами энергическую реакцию против этого зла.

Что сказать о сквернословии? Поистине ужасно, что с этим злом приходится считаться даже в духовных академиях. Но тут, надеюсь, не может быть двух мнений, не может быть колебаний. Не теряйте времени: сговоритесь с Вашими товарищами всех курсов, и чтобы эта мерзость в среде академистов стала невозможною. Страшно подумать о том, что может, что должно происходить от сочетания этой чудовищной привычки с пьянством!».

 

Актуальность идей С.А. Рачинского

Самая важная, на мой взгляд, мысль, которую С.А. Рачинский продвигал в качестве действенного средства в отрезвлении народа заключается в подлинном воцерковлении человека.

Из письма: «С чего начать просвещение народа, как не с оглашения его основными истинами христианства? Ибо народ наш – крещеный, но еще не оглашенный. Кому поручить попечение о наших бедных школах, затерянных в захолустьях, в кои едва заглядывает раз в год на полчаса, учебное начальство, как не пастырю душ, единственному вполне грамотному человеку в околотке».

Для этого, по мнению Рачинского, необходимо в семинариях и духовных академиях, где учатся и воспитываются будущие священники устраивать и всячески продвигать общества трезвости, чтобы будущие пастыри были свободны от греха пьянства.

С.А. Рачинский в письмах указывает на библейский корень трезвенной жизни – обеты назорейства:

«Самая книга Чисел говорит о назорействе, как об институте существующем, давно известном. И эта черта заслуживает особенного внимания, в виду духовного, чисто Новозаветного характера этого института.

Действительно, назорейство выходит из рамок формального – обязательного закона и вводит нас в область духовной свободы, в ту область, которая с возникновением христианства приняла размеры столь обширные, в область победоносного подвижничества, расширившего до крайних пределов владычество духа над плотью».

Важно, что в братстве Рачинского главным было постоянное «горизонтальное», братское общение его членов.

Вот фрагмент его "Открытого письма" (опубликовано на нашем сайте http://nepsis.ru/zavisimosti/alkogolizm/266-sa-rachinskij-otkrytoe-pismo.html):

«Церковным союзам, ныне у нас возникающим для борьбы против пьянства, усвоено готовое название «обществ трезвости». Но нельзя не признать, что эти наши союзы имеют мало общего с тем, что под этим именем разумеется на западе. С названием «обществ трезвости» мы, по естественному сочетанию мыслей, привыкли соединять представление о круге действий обширном, о шумной агитации, о многолюдных митингах, о журнальной рекламе, о внушительных демонстрациях, о некотором давлении на общественное мнение и, через его посредство, – на законодательную инициативу. Но все это – не в духе русского народа, все это – чуждо преданиям нашей церкви. Все это на русской почве было бы фальшиво и бесплодно.

Наш путь – иной. Не быстрое увлечение масс, а внутреннее возрождение личностей – цель наших усилий. Поэтому наши общества трезвости должны быть ограничены кругом личного взаимного воздействия их членов, должны быть прочно связаны с существующей в России нравственной единицей – приходом. Не отвлеченное единение лиц, разбросанных по всему нашему отечеству, нужно нам для достижения нашей цели, а просветление, одухотворение связей существующих, обусловленных жизнью в одной местности, беспрестанными житейскими сношениями, запечатленных давностью и преданием. Не механическая помощь всероссийских подписок нужна нам, но живая взаимная братская помощь людей живущих бок о бок, ежедневно видающихся.

А с братьями дальними – будем перекидываться словами любви и привета».

 

В заключение – несколько слов об учениках С.А. Рачинского. Среди них многие стали учеными, священниками, художниками.

Картины, которые иллюстрировали сегодняшний доклад, принадлежат кисти Николая Петровича Богданова-Бельского (1868–1945). Это известный русский художник, ученик Татевской школы до весны 1882 года, один из трёх юношей, устроенных в иконописную мастерскую при Троице-Сергиевой лавре.

altАлександр Петрович Васильев (1868–1918) – протоиерей, духовник царской семьи, пастырь-трезвенник, патриот-монархист.

Тит Никонов – русский художник, портретист.

Иван Петерсон – русский художник, обрусевший латыш.

Когда готовила это сообщение, невольно думала, как удивительно похожи судьбы С.А. Рачинского и Н.Н. Неплюева.

Оба имели блестящую светскую карьеру, но оставили все ради воспитания и спасения детей, потратили на это свое состояние, время, здоровье. Принесли настоящую жертву.

Так совпало, что в тот день, когда готовился этот текст, 2 мая, был днем памяти (и рождения, и кончины) Сергея Александровича Рачинского. Хочется дерзновенно обратиться с молитвой к нему:

Моли Бога о нас, праведник Cергий, на ниве Христовой ради народного просвещения и трезвения потрудившийся! 

 

Обсуждение:

С. Шинкевич:

То, что создавал Рачинский, не было братством, а именно обществом – обществом трезвости?

Г. Какурина:

Он придавал значение в первую очередь именно общению, устанавливал горизонтальные связи, а это уже признаки братства.

Е. Данилова:

Хочу добавить, что Рачинский был одной из крупнейших фигур своего времени. Если бы таких людей, которые занимались просвещением народа, было больше, то, возможно, Россия не пошла бы по революционному пути.

Именно Рачинский положил начало не просто обществам трезвости, а именно церковности таких обществ. Это его начало послужило открытию многих других обществ трезвости в конце XIX в. Конечно, у него была поддержка Победоносцева, и благодаря именно этой поддержке Рачинскому удалось добиться успехов в борьбе с акцизными чиновниками.

Т. Авилова:

У них был устав?

Г. Какурина:

Да, был, но текст не сохранился.

М. Зиатинова:

Он больше склонялся к братству, понимая, что без ежедневного общения, без общей молитвы и установления горизонтальных связей ничего не получится.

Л. Данилова:

Он сам назвал это братством, когда отстроил школу, жил уже вместе с учениками.

Г. Какурина:

И все-таки в конце жизни он больше склонялся к приходу.

Е. Данилова:

 Он просто не видел других сил в России в этой сфере, народном образовании и трезвенническом движении. Он был лично знаком с Н.Н. Неплюевым и хорошо к нему относился, но с братством лично не был знаком и до конца не понимал этого движения, и в деятельности Неплюева видел дух протестантизма.

М. Зиатинова:

Плохо, что он сам не был знаком с братством Неплюева: лучше один раз увидеть, чем несколько раз услышать.

С.А. Рачинский верил в свое дело, но при этом говорил, что создание трезвеннических обществ – дело трудное и медленное. Он долгое время не мог найти священника для преподавания в своей школе, так как большинство из священников близлежащих храмов никак не могли являть хоть какой-то пример трезвости.

Е. Данилова:

Потом у него уже были в школе священники, но это были его выпускники.

 

Г. Какурина:

Он состоял в переписке с Л. Толстым, часто просил его советов. Но взглядов Толстого на религию никогда не поддерживал. А после анафематствования того Церковью в одном из писем даже назвал его «Гражданин Толстой».

Е. Данилова:

Еще одно роднит Рачинского и Неплюева – мистическое озарение, призвание, еще в молодости. С чего все и началось.

М. Зиатинова:

Его приемным сыном был художник Богданов-Бельский, во всяком случае, Рачинский считал его таковым. И он впоследствии написал картины о сельской школе.

Г. Какурина:

С.А. Рачинский был очень скромным и смиренным. Например, для того, чтобы быть сельским учителем, надо было сдать определенные экзамены. И он – профессор Московского университета – пошел на эти курсы и сдал экзамены, как положено. 

В одном из писем он пишет, что сейчас многие уповают на прогресс, но не надо поклоняться прогрессу, он не решит проблем и удалит того зла, которое есть.

И еще С.А. Рачинский писал, поддерживая других: «Не бойтесь насмешек, не бойтесь, когда над вами смеются…», потому что часто сам претерпевал насмешки и непонимание со стороны, за дело Божье.

М. Рженева:

Есть его переписка с Ершовой, он присылал ей ноты, советовал организовать хор при школе.

Г,Какурина:

Да, это есть на нашем сайте, он вел очень активную переписку со многими.

Е. Данилова:

 Если Н.Н. Неплюев в свое братство людей отбирал, то С.А. Рачинский готов был просвещать всех, кто приходил.

Т. Авилова:

А эффект какой от этого был?

Е. Данилова:

Трудно сказать. Когда их стало несколько сот человек, то создалось то, что назвали «ожерельем» трезвеннических обществ.

М. Зиатинова:

Он болел душой, видя вокруг столько погибающих людей, даже детей, среди них, как обычно, были и способные люди. В своих письмах к студентам Казанской духовной академии очень видно, с какой болью он об этом пишет. Обращаясь к ним, будущим пастырям, потому что важен именно личный пример. Нельзя быть трезвенником только на словах.

Г. Какурина:

Не надо забывать, что С.А. Рачинский был ученым и понимал, что многое зависит от рода, от генетики, пусть такого слова тогда не было. О родовой предрасположенности (особенно если речь идет о пьянстве) он писал.

Е.Чадовская:

Что стало со школой в дальнейшем?

Г.Какурина:

Общество трезвости Рачинского существовало и после революции. Школа Рачинского существует по сей день, там расположен и музей Богданова-Бельского. И возобновленное Татевское общество трезвости есть.

Е. Данилова:

Сведений об этом немного, но ясно, что после смерти Рачинского это общество начало «съеживаться».

Г. Какурина:

 Советская власть, конечно, постаралась, чтобы его имя забыли и не вспоминали. Но и сейчас усилиями педагогов проводятся конференции, чтения, посвященные Рачинскому. Предлагалось даже учредить медаль им. Рачинского в педагогической среде. Он был прекрасный педагог, все время искал живые и интересные формы организации жизни с детьми.

Е. Данилова:

Рачинский – крупнейший педагог; каких результатов он добивался в сельской школе –  это на уровне чуда. При этом он не прекращал свою научную работу, писал статьи. Его последователями можно считать все церковно-трезвеннические движения, включая Александро-Невское, Казанское братства и др.

Г. Какурина:

При подготовке этого сообщения у меня появились вопросы. Мы, к сожалению, мало что можем сказать нашим зависимым детям так, чтобы быть услышанными. Но мне захотелось попробовать написать письмо – воззвание к моим племянницам, которым по 5–7 лет еще, т. к. в нашем роду пьянство – большая проблема. Предупредить их, предостеречь, чтобы они тоже подумали об этом.

С. Шинкевич:

У тех, кто противодействовал Рачинскому, какая их была мотивация?

Г. Какурина:

Самым больным для Рачинского было, когда священники давали обеты и их не выполняли, потому что не считали это за грех.

Т. Авилова:

Помните, как о. Виталий Бакун рассказывал о начале Донецкого общества трезвости? Когда они об этом еще только начали говорить среди священства, что начинать надо с себя – 5 человек лишились места. И когда о. Виталий приезжал на РЧ секцию трезвости и сказал об этой проблеме вслух, ответом было полное молчание присутствующих, никто и потом его не поддержал.

 

***

    
 

Св. прав. Иоанн Кронштадтский о молитве и трезвении

E-mail Печать
 
В чем особенность молитвы св. Иоанна Кронштадтского? Почему она столь действенна? После прочтения сборника молитв о. Иоанна Кронштадтского ответ стал для меня очевидным.
 

Благодарность в отношениях между поколениями

E-mail Печать
 В отношениях отцов и детей важно восстанавливать смыслы, возвращать эти отношения к полноте, с которой Бог их сотворил. 
 

Будущее принадлежит благодарным сердцам...

E-mail Печать

Название моего сообщения: «Будущее принадлежит благодарным сердцам...» – это почти прямая цитата из работы  И. Ильина «О благодарности». Так называлась статья, содержание которой я уже почти не помнила, т. к. читала когда-то в студенческие годы, но лицо философа на фото и эти слова заголовка и вдохновили, и запечатлелись в памяти надолго... 

 

Встреча с врачом, канд. мед. наук профессором Б. А. Воскресенским

E-mail Печать

     Тема нашей встречи: «Зависимости и пути  их преодоления. Духовные пути  преодоления зависимостей».

 
Страница 1 из 8