Борьба у нас не против крови и плоти, но... против злых духов на небесах.
Послание к Ефесянам св. ап. Павла, 6:12.

Труд и трезвение

E-mail Печать

 Ирина Доброва

altпо материалам статьи Д. Семёнова-Тян-Шанского «Труд, творчество и свобода».  

Как соотносятся труд духовный и труд, обеспечивающий существование человека? Почему апостол Павел подчёркивал, что он кормится сам, ни в чём не обременяя своих учеников, и говорил: «Кто не работает, пусть и не ест...»? Почему «Дидахи» одним из критериев, по которым следует отличать истинного пророка от ложного, называет его труд для собственного пропитания? Почему старейший монашеский орден – бенедиктинцы сделали формулу «Ora et labora» – «Молитва и труд» – своим девизом? Труд – это проклятие, следствие первородного греха или сама суть существования человека? В какой-то степени это понятно всем, но мне хотелось разобраться в этом по-настоящему, по крайней мере, прочитать, что об этом думали богословы парижской школы и что говорит об этом предание церкви. Я воспользовалась статьёй Д. Семёнова-Тян-Шанского «Труд, творчество и свобода». 

Среди работ, опубликованных в журнале «Путь» за всё время его издания, я нашла всего две статьи, в той или иной степени касающиеся категорий труда или хозяйства, как расширения понятия труда. Это статьи архиеп. Василия Кривошеина (Русского Инока) [1], и Д. Семёнова-Тян-Шанского [2].

Написание обеих работ вызвано, как мне кажется, мировым кризисом, и они посвящены вопросам скорее социальным, чем собственно церковным. И тот и другой авторы говорят о месте труда в жизни скорее общества, чем конкретного человека.

 Хотя работа владыки Василия называется «Духовная жизнь и хозяйство», всё же она в большей степени посвящена поиску выхода из кризиса экономической и социальной жизни, чем соотношению труда духовного и хозяйственного в жизни конкретного человека. Владыка говорит о необходимости принятия правильных законов, которые позволили бы если не покончить с нищетой, то хотя бы ограничить её. Это не тема моего сообщения.

Напрямую о труде говорится в работе Д. Семёнова-Тян-Шанского «Труд, творчество и свобода», поэтому и потому, что говорится очень интересно и необычно, глубоко и широко, я остановилась на ней.

Исходное положение автора – это тезис о том, что между бедностью и неволей существует прямая связь, что чем меньше в труде творческого начала, тем более он близок к рабскому труду. При этом проблема свободы у него неотделима от проблемы времени и проблемы ценности.

Истинно ценное переживание или переживание истинно ценного – вот что даёт свободу. И потому только, что в истинно ценном элемент средства отсутствует или преображён.

Ничем не заполненное, пустое время и время как чистое средство представляются нам как скука, как бессмысленное действие, в конечном счёте, как неволя. Таким образом, абсолютная скука и абсолютная неволя в пределе тождественны.

Творчество и есть познание и созерцание ценного, а потом и запечатление его. Подлинно новое творить может только Бог, всё новое в творчестве для человека всегда только открывается ему. Чем выше ценность, тем меньше в ней элемента средств и тем меньше она заменима.

В отношении времени, чем большую ценность мы переживаем, тем меньше мы замечаем время и тем более хотим замедлить или остановить его. Для высших ценностей мы требуем вечности, и действительно останавливаем его в нашей памяти и в памяти поколений.

 Но образ вечности может создаваться в истинно творческом процессе не только как отсутствие времени вообще, как неподвижность, но как отсутствие нашего дурного времени, отсутствия времени прошедшего, времени, куда всё проваливается.

Единственным и непременным условием существования такого времени является его насыщенность подлинной ценностью. Иначе это время, «время вечности», можно назвать временем абсолютной или вечной памяти. Она возможна, когда её объектом является нечто абсолютно ценное, достойное абсолютного внимания и, в конечном счёте, совершенной любви. Вечная память предполагает вечную любовь.

Такая победа над временем возможна только тогда, когда все мгновения наполнены общим смыслом или образом. Без него творческий «фильм» разрывается, каждый образ рождается для того, чтобы сразу умереть. В таком дроблении реализуется убивающая власть времени, и чем большим будет дробление, тем более тягостным насилием будет это мелькание.

Только творчество, только узрение смысла приоткрывает нам двери вечности и свободы. Вечность есть царство смысла, время – царство бессмыслицы.

В механической работе нет мелодии, есть только разоблачающая власть времени, отношение простой последовательности.

Вот такой оторванный от смысла труд, труд нетворческий, преимущественно и является неволей, лежащей в основе социального вопроса.

Причин этой неволи много. Одни из них можно видеть в несправедливом распределении собственности, как и в стихийном развитии техники, но одной из главных причин является болезнь миросозерцания тех, кто мог бы что-то исправить, болезненное извращение общественных идеалов.

В частности, сознательное или бессознательное поклонение средствам вместо ценностей имеется у большинства современных европейцев.

Основа всякой неволи – признание над собой неограниченной власти времени. Эту власть признают все те, кто считает, что время не только есть, но должно быть и не может быть ничем иным, как только средством.

Эта вера через принятие циничной формулы «время – деньги» (ведь деньги – типичное средство) приводит к признанию, что и жизнь всегда должна быть только средством и не должна иметь ни смысла, ни ценности.

 

[1] Русский Инок (архиеп. Василий Кривошеин?) Духовная жизнь и хозяйство // Путь, № 28, 1931, сс. 3-31

[2] Д. Семёнов-Тян-Шанский Труд, творчество и свобода // Путь, № 52, ноябрь 1936-март 1937, сс. 24-44

 



 
Интересная статья? Поделись ей с другими: