Борьба у нас не против крови и плоти, но... против злых духов на небесах.
Послание к Ефесянам св. ап. Павла, 6:12.

Уныние

E-mail Печать

Сергей ГавриловСергей Гаврилов
по книге иером. Габриэля Бунге «Акедия. Духовное учение Евагрия Понтийского об унынии» 

Согласно Евагрию, все человеческие греховные помыслы можно разбить на несколько основных групп пороков. Этих групп 8: чревоугодие, блуд, сребролюбие, печаль, гнев, уныние, тщеславие и гордыня. От этих помыслов бывают все остальные. Иногда Евагрий сводит все помыслы вообще к трем: чревоугодие, сребролюбие и гордыня, подобно трем искушениям Христа в пустыне.

Эти группы помыслов разбиваются на 2 типа: при первом типе есть помыслы животные, т.е. такие помыслы, которые характерны для животной природы человека, т.е. они связаны со сверхъестественным раздражением и вожделением. Другой тип помыслов связан непосредственно только с человеком как существом, сообразным с Богом: это гордость, тщеславие, зависть, осуждение. Эти помыслы касаются только человека.

Другими словами, человеческая душа состоит из трех частей: умная часть души связана непосредственно с Богом и занимается богопознанием, желательная часть души стремится к добродетели, а яростная защищает наслаждение желательной части души. Желательная и яростная часть души являются иррациональными, т.е. свойственные животной природе человека, а умная присуща только человеку. Восьми страстным помыслам противостоят восемь добродетелей: воздержание, целомудрие, нестяжание, радость, долготерпение, терпеливость, нетщеславие и смиренномудрие. И, конечно же, главной добродетели – любви – противостоит самость или, лучше сказать, самолелеяние, которое есть матерь всех пороков.

Важно немного сказать о помысле. Помысел сам по себе благ, но он может стать проводником страсти, и тогда становится греховным помыслом. Страсть (привычка, навык) пытается посредством помысла завладеть умом (Нус) как сердцевиной человека. Страсть как навык ко греху может иметь происхождение от природы самого человека (либо как врожденная, либо как приобретенная, благодаря согласию свободной воли человека), или от беса, который является внешней силой относительно человека, имеющей власть над его страстями и греховными помыслами.

Помысел в чистом виде – это предстающая уму картина вещей, основания для которых давно уже нет. Поэтому уныние и воюет не только через вещи и предметы и нерадивую братию, но непосредственно через помысел. Этот помысел и есть бес в чистом виде, и брань эта самая лютая, потому что бес злее самого злого человека.

Задача человека – держать ум в сердце (в духе) созерцающим Бога и наблюдать, какой помысел предлагается человеку принять и сделать своим (усладиться), – от врага ли этот помысел или нет. Это бдение ума и называется трезвением. 

Сделав небольшое введение, можно перейти непосредственно к унынию. «Уныние, – по мысли Евагрия, – есть изнеможение души, а душа в изнеможении не имеет того, что ей свойственно, и не выдерживает мужественно искушений»[45]. «Итак, уныние – это, прежде всего, «расслабленность», своего рода упадок, «гипотония» всех природных сил души, когда человек не способен сражаться с «помыслами», которые его в этот момент яростно осаждают». «От этого состояния общей расслабленности возникает чувство пустоты и скуки, неприязни, тошноты, неспособность что-либо удержать в уме, изнеможение, «сердечная тревога»[46].

Интересно, что уныние лежит как бы в середине 8 помыслов, оно есть смесь животных и человеческих помыслов, а также смешение помыслов желательной и яростной части души одновременно. В этом вся сложность и противоречивость страсти уныния.

Уныние есть как бы пересечение всех страстей и, тем самым, оно покушается на самую личность человека, его сообразность Богу. Уныние, как колпаком, накрывает ум и не дает двигаться чему-либо еще в человеке, кроме него самого. Характерной особенностью уныния является то, что после нее не приходит никакая другая страсть, т.к. оно является завершением любой страсти.

Наиболее близкая к унынию страсть (после которой оно непосредственно наступает) есть печаль. Печаль бывает следствием неудачи в плотском пожелании, а пожелание сопрягается со всякой страстью. Но уныние отличается от печали своей продолжительностью и одновременным движением яростной и вожделеющей части души, когда гневаются на то, что имеют и тоскуют по тому, чего недостает.

Человек, подпавший под бремя уныния, отличается, с одной стороны, большой подавленностью и, одновременно, излишней агрессивностью. Уныние, как ни одна из страстей, имеет иррациональную природу.

Уныние проявляет себя по-разному и многочисленно. Но характерны проявления, указанные Евагрием:

«Уныние – воздушная приязнь,

хождение кругом – ненависть к трудолюбию,

борьба с безмолвием – буря во время псалмопения,

лень к молитве – расслабление в подвиге,

безвременное усыпление – непрестанно возвращающийся сон,

тяжесть безумия – ненависть к келии,

противоборство трудам – противление терпеливости,

узда размышлению – неведение писаний,

причастница печали – часы, показывающие голод»[62].

Для уныния также характерна ненависть ко всему доступному и вожделение ко всему недоступному. Оно старается остаться неразоблаченным.

Один из самых распространенных признаков уныния – внутренняя неустойчивость, сопровождающаяся поиском нового местопребывания, работы, нового круга друзей, невозможностью довести начатое дело до конца, дочитать книгу до конца, постоянное откладывание дела в сторону.

Озабоченность собственным здоровьем также является характерным признаком уныния.

Интересно, что печаль, спутницу уныния, могут сопровождать даже кошмары и явление бесов на соматическом (телесном) уровне.

Также уныние восстает на наше ремесло, которым мы себе зарабатываем на хлеб, т.к. оно со временем начинает нам казаться монотонным и невыносимым. Начинаются поиски другой профессии, более, как нам кажется, легкой, непродолжительной и более оплачиваемой. Однако можно утверждать, что всякий, кто живет настоящей наполненной духовной жизнью, может спокойно выполнять любую самую монотонную и однообразную работу, не обращая на это внимания, т.к. он свободен для других вещей.

Однако причиной уныния может служить не только труд, но и начальники и коллеги на работе и любые «ближние». Тогда унывающий мучительно-остро вспоминает все обиды, ему нанесенные, реальные и воображаемые. «Против помысла, который под действием уныния внушает клевету на настоятеля обители под предлогом, что он не поддерживает братьев, что он жесток с ними, что он не чуток к их бедам». Еще: «… иссякла любовь, и нет никого, [кто мог бы] утешить его. Кто живет в целибате, думают, что источником их бед является отсутствие душевных привязанностей как у брачных людей. Брачные, в свою очередь, страдают от одиночества в супружеской жизни. Подлинная причина – уязвленное эго, от которого происходят все остальные нечистые помыслы, а не профессия, окружение, социальные институты, обеты безбрачия и супруги.

Очень часто люди видят ближайшее средство от уныния во всевозможных развлечениях, которых мы видим множество в современном мире. Другим видом ухода от реальности уныния как собственной пустоты и никчемности является активизм, где под предлогом добродетели христианин с удовольствием берется за всевозможные добродетели, ища, в первую очередь, удовлетворения самого себя, что и вменяет себе в заповедь, он также скор на всякую помощь. Позиция такой активности весьма опасна, так как человек уходит от решения внутренней проблемы пустоты через внешнюю активность. Он думает, что у него все хорошо, и переубедить его в этом почти невозможно по причине его самодостаточности. Поистине, бес – друг всякой крайности. Подлинная любовь, по мнению Евагрия, являет следующие плоды: доброжелательность и любезность в облике мягкости и кротости, тогда как активность, порожденная унынием, делает человека тяжелым и нестерпимым.

Поскольку уныние всегда заражает ленью, то оно ведет к минимализму. «Монах в унынии ленив в молитве и иногда не выговаривает молитвенных речений. Как больной не выносит тяжелого бремени, так преданный унынию не сделает прилежно Божии дела: то телесными силами расстроен, то ослабел в силах душевных.

Против помысла уныния, который нас отвращает от чтения (Священного Писания) и размышлений над смыслом духовных поучений, внушая нам: «Да, но такой-то святой старец знал только два псалма, и все равно снискал Божье благоволение» [75].

Как уже было сказано, бес – друг всякой крайности. Другим признаком является максимализм, причем максимализм самый разрушительный, когда бес толкает человека к самым строгим формам христианского подвига. Например, стать строгим отшельником вровень с Иоанном Крестителем или Антонием Великим. «Больным они мешают благодарить [Бога] за страдания и быть терпеливыми к ухаживающим за ними; ослабленных склоняют к строгому посту, а отягощенных [летами] призывают совершать псалмопение стоя» [77]. Другими словами, причиной для уныния может послужить чувство перегруженности, переутомление, непосильное напряжение. Важно, прилагая усилия, и здесь знать меру.



 
Интересная статья? Поделись ей с другими: