Борьба у нас не против крови и плоти, но... против злых духов на небесах.
Послание к Ефесянам св. ап. Павла, 6:12.

Слово после утрени

E-mail Печать

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие братья и сестры, с праздником! С Вселенской родительской субботой и с праздником нашего молитвенного собрания. Потому что когда церковь собирается, даже в таких своих малых группах, как наше братство «Трезвение», это возможность явления Христа. Мы радуемся и тому, что у нас сегодня такие замечательные гости – молодёжный «Круг» и другие.

Мы собираемся не просто для того, чтобы друг на друга посмотреть и этому порадоваться, но чтобы крепче была наша молитва за тех людей, кто в этом мире не нашёл своего пути, кто оказался порабощенным, как апостол говорит, «немощным и бедным началам мира сего». Можно оказаться в зависимости от мелочей, а бывает, что от вещей, которые могут человека уничтожить, просто съесть, лишить человеческого достоинства, лишить даже молитвы. И это ставит огромный вопрос о том, что с таким человеком будет дальше, есть ли у него надежда на освобождение от своей зависимости.

Сегодня так получилось, что мы молимся, поминая не только наших страдающих зависимых близких, но и тех, кто уже почил, особенно членов нашего братства «Трезвение». Всем известно, что родительские субботы связаны с Великим постом, они тоже нужны для того, чтобы лучше настроить на пост. Обычно считают, что поминание усопших нужно для трезвения, по известной формуле: «помни последняя твоя, вовек не согрешишь!». Т.е. помни о смерти, бойся, старайся что-то исправить, потому что после смерти будет Суд, и если ты что-то не успеешь, то будет с тобой совсем плохо. Но это всего лишь устрашение, этот страх – неплодотворный, не духовный. Он веками вколачивался в головы людей, и они, поминая умерших, оставались где-то на поверхности духовной жизни и не входили в смысл этого поминовения.

И, в общем-то, оказалось, что этот страх никого на самом деле не устрашает. Да, говорят многие, все умрём рано или поздно. Ну и что? Никто же не знает, что там будет. Бог милосерден, Он всех простит. А другие – наоборот: всё равно все грешники, что их прощать? Все мы осуждены, только самые великие святые спасутся. Зачем, для чего нам за усопших или за зависимых молиться? А для того, чтобы пробить эту корку безнадежности, обыденности, банальности, прорваться к Духу, к надежде настоящей, которая не постыжает и не умирает никогда.

Есть глупая присказка: «надежда умирает последней». Но если это действительно надежда, она не может умереть. Поэтому, несмотря ни на какие тяжёлые ситуации, тяжёлые состояния наших близких зависимых, или проблемы в прошлом с людьми, которые уже почили, если у нас есть вера, то есть и надежда. И тогда мы не вправе сдаваться, не вправе переходить к унылому бормотанию имён в дни поминовения. Вот, есть обычай их поминать, и мы просто приводим себе на память их имена. Какой в этом смысл? Абсолютно никакого, если нет духовного прорыва, если нет попытки молитвенно направить человека, живого, но погибающего, или уже почившего, к вечной жизни, к вечной надежде.

Да, лишь в ту меру, в которую мы можем. Но своей меры мы вообще-то не знаем. Зато мы знаем, что в дерзновении способны на удивительные вещи. А дерзновение – это не то, что махнул рукой – и вперёд. Это когда мы ощущаем в себе самих действие Божие. И тогда мы действительно способны на самопожертвование, на помощь другим, ту помощь, которая им действительно нужна.

Мы ведь часто предлагаем людям не ту помощь, которая им нужна, а ту, которую мы бы хотели им оказать, и так, чтобы нам при этом было полегче. Дорогие братья и сёстры, давайте об этом скажем откровенно. Ведь настоящая молитва за других и помощь другим – вещи нелёгкие. Выдающиеся, опытные в духовной жизни и трудах для ближних люди напоминают нам о том, что «бессистемная благотворительность» и «дешёвая милость» – это то, что успокаивает нашу совесть, но совсем не то, что меняет ситуацию, а ведь ее надо менять.

Иногда она меняется к лучшему от простых вещей, даже от того, что мы начинаем больше уделять внимания внешней дисциплине, порядку в отношениях с другими. Это очень полезно и хорошо, но главное, конечно, в другом. Главное – стремление прорваться сквозь корку, в которую мы, бывает, превращаем нашу духовную жизнь. Она у нас тогда вырождается, каменеет или, говоря ученым словом, объективируется. Тогда вещи живые вдруг становятся совершенно обыденными, сухими.

В чём тогда должно быть наше трезвение? В том, чтобы быть настойчивыми. И не просто следовать каким-то внешним формам, например, формам поминовения зависимых или усопших. Это не то, что даёт вдохновение, не то, что даёт дерзновение. Это просто попытка успокоения нашей совести. Так давайте, братья и сёстры, свою совесть будить. Не успокаивать ее, говоря: вот, хорошо, мы помолились, помянули всех, не забыли сказать: помяни, Господи, Дарью, Марью, Дарью, Марью... В это поминовение нужно вложить не эмоции свои, а что-то другое. Иногда люди думают, что если они себя будут терзать душевно, плакать, то это и будет настоящая молитва. Слёзы в молитве очищают, но не тогда, когда мы рыдаем как люди, не имеющие надежды. В этом не только толку нет, но и последние силы можно потерять.

 Сегодня трудный день, видите, даже и в атмосфере что-то такое тяжёлое, не то дождь, не то снег, и в обстановке общей, как вы знаете, и в церковной. Радости не очень много, больше проблем. Но разве мы должны искать радости только как лёгкого приятного состояния, чтобы нам было хорошо? Настоящая радость – Дар. Значит, не надо выжимать ее из себя: «радуйтесь, радуйтесь, помните, что будет Воскресение!». С чем мы к Воскресению придём? Важно не просто успеть за жизнь что-то сделать. Потому что в духовной жизни так не бывает: делаешь, делаешь, сегодня это сделал, завтра другое, и вот ты почти святой. Духовная жизнь, даже независимо от тех тяжелых внешних проблем, о которых мы сегодня молимся, очень непроста. Она не дает ощущения очаровательной лёгкости, уверенности, что мы полностью вписались в поворот. Нет, наше трезвение в том, чтобы уходить от гладкого, только внешне устроенного церковного быта, чтобы мы все время стремились быть открытыми Богу. Чтобы мы понимали: Господь хочет не нашего успокоения, а нашего свидетельства о Боге, о Христе, и не в смысле информации. Нужно передать как свидетельство силу Воскресения, которую Христос нам даёт в вере.

Поэтому, дорогие братья и сёстры, не будем расслабляться. Перед Великим постом надо вспомнить наших усопших не потому, что в календаре есть родительская суббота, а чтобы наш пост был благоугодным Богу. Иначе получится, что пост – это всего лишь время, в которое мы немножко меньше едим, как бы немножко мучаемся ради Бога. Можно подумать, что Богу это очень нужно. Апостол не случайно говорит: «Едим ли мы, ничего не приобретаем, не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор 8:8). Пост в том, чтобы мы смогли понести крест Христов лучше, чем раньше. Ведь аскетика – это не выполнение ряда внешних заданий, а, в некотором смысле, попытка прыгнуть выше головы. Мы же, на самом деле, планку себе понижаем, понижаем, и если бы можно было, мы бы её совсем сняли и сказали бы: ну, как-нибудь само получится, Господь знает, как.

К сожалению, у многих людей в этом мире вера совершенно суетная. Эта вера в «авось», а не в Бога. Ну, как-нибудь должно же всё устроиться? «Всё будет правильно. На этом построен мир». Но вы помните, Михаил Булгаков в своем знаменитом романе вложил эти слова в уста Воланду. То есть эти слова совсем не от Бога, и совсем не факт, что всё будет правильно и хорошо. Если читать Апокалипсис, то там сказано, что вначале будет очень нехорошо. И нам надо понять, что мы не для себя стараемся, что нетрезвенна молитва за наших зависимых близких в таком ключе: «Господи, помилуй их и сделай так, чтобы они не пили, не курили, стали бы хорошими».

Весь прошедший год мы размышляли на тему созависимости, что надо суметь человека принять и в его состоянии греховном – ради того, чтобы он, прежде всего, пришёл к Богу. Не вначале бросил пить, а потом пришёл к Богу, но вначале пришёл бы к Богу, а потом посмотрим. Даже если внешне, может быть, ситуация не сразу изменится, долго не будет меняться. И вот тут нам потребуется терпение – не тупое, не бессмысленное, не «по уставу», а терпение в надежде, без которой ничего не получится.

Будем об этом молиться, дорогие братья и сёстры. Прощение от Бога всем дано как бы авансом. Господь Иисус Христос всех простил на Кресте. В человеческом естестве на кресте был убит грех, исторгнуто жало греха, в воскресшем Христе человек был восставлен к новой жизни. Но весть об этом надо еще донести до другого человека. Вот в чем цель нашего трезвения, нашей молитвы, пусть не очень умелой, не очень вдохновенной. Не надо этого бояться, потому что мы уже вступили на путь соработничества Богу, хождения вслед Христу. Не будем уставать на этом пути, будем друг другу помогать.

Наша вера всё время нуждается в обновлении. Пост и есть время обновления веры, в том числе и через помощь нашим зависимым близким. Очень многое зависит от того, в каком духе мы им помогаем. Пусть у нас будет дух светлый, радостный, трезвенный. Это не значит, что можно всё предусмотреть и никаких ошибок не сделать. Но будем тут же исправляться, не давая себе ни на секунду почить.

Давайте потрудимся и на нашем сегодняшнем собрании. И пусть в наших поминаниях не только в этот день, а и в любой другой не будет уныния. Пусть это будет поминание в надежде, в подъёме духовном – тогда оно будет действенным.

Аминь.

5.03. 2016 г.                                                                                     Александр Копировский 
 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить