Михаил Калинин. Еще одно рассуждение об аде

Печать


Михаил Калининнесбывшееся — один из синонимов ада
это давно понял Грин, крымский затворник

непознанность себя самого — вот тьма, где плач и скрежет зубов

она внутри, как злокачественная опухоль
метастазы проникли во все, что ты делаешь и говоришь 
во все желания и помыслы

везде и во всем — отсутствие ответа
куда ни взгляни — куча ненужных, лишних слов
вместо одного-единственного, необходимого
так и не найденного

ад — это вечная пытка деменцией
когда, глядя на самого себя, мучительно пытаешься вспомнить — кто это?

и, устав от бесплодных попыток соединить разорванное  
шаркающей походкой плетешься на кухню, к заветной дверце
где ждет в пыльной емкости средство для временной анестезии

ад — не сковороды и не крючья, как правильно сообразил Федор Павлович
это коньяк, который неумолимо забрал у тебя твой первенец  
и запер на ключ в погребце
холодно глядя на тебя сверху вниз сквозь пенсне
только и остается, что изучать мерзкий профиль Смердякова
пока тот, пряча глаза, собирает грязную посуду с залитой липким и красным скатерти

да вспоминать сводящие с ума формы Грушеньки

разбитые на осколки, словно на полотнах сумасшедшего испанца —
одержимого бесами иконописца грядущего века
они пытаются соединиться в одно

и не могут
всякий раз слепляясь во что-то неудобовыразимое